Даниель
Даниель сидел, устало спутав руки в коленях, и неподвижно смотрел вдаль. Вокруг, насколько хватало мочи, стояла суровая осень, лисья, перешептываясь друг с другом, неспешно спрыгивали с веток и кружили хороводами голову нашего героя. Было еще совсем тепло и светло, несмотря на глубокий ноябрьский вечер. Серая мгла нагло лезла за шиворот и в ноздри. С каждым часом тихие теплые кошмары сгущали и без того непростую ситуацию. Казалось, уже поздняя ночь, а прохлада все никак не смела спуститься на ошалевшую землю.
Этому парню вряд ли нужно было куда-то торопиться. Даниель сгорбился на этом валуне уже более суток назад. Ничто не заставило его оторвать напряженного взгляда на восток. Все это время ни единый мускул на дернулся в теле героя. На ближайшую сотню миль никто и не стремился нарушить эту загадочную картину бытия. Лишь гигантские ежи, размером с крупного волка, изредка шуршали то и дело где-нибудь поблизости. Но эти мирные зверюшки не заботили Даниеля. Он не моргал, изредка из его груди свистел хриплый кто-то. Даниель выглядел одновременно беспомощно и гордо. Болезненно впалые, но очень чувственные глаза. Ранняя и нецентрализованная лысина, оторванные пуговицы на кителе, жеванные ботинки, полноска...
А ведь совсем недавно на этого человека равнялись модные таблоиды, богемные халявщики, а красавицы всех мастей нежно мурлыкали подле его ног. Здоровяк Даниель был вечным заводилой, а мамы убеждали своих непослушных чад съесть еще немного каши, чтобы те, когда вырасли стали хоть на малую толику похожи на Даниеля. Идеальный муж, сказочный любовник, молодой отец, спортивного вида молодой мужчина без вредных привычек. Теперь это был бомжеватого вида старичок, а ведь старичку - четвертачок. Лишь мудрый, волевой взгляд и пол-носка.
Сумерки сгущались. Зной усиливался. Со лба Даниеля крупными градинками бежал пот. Капли падали на землю и мгновенно поднимались к небу шипящими пушистыми облачками. С резким хрустом лопнул шов на мундире, густая кровь быстро впитывалась в промокший потом мундир. Но эти мелочи мало заботили нашего героя - не меняя позы, он сидел, устремив неподвижный взгляд в горизонт.
Громко фыркая, мимо пронеслись три ежа. День растворился в ночи, так и не погасив окончательно свет. Температура воздуха нагло перешагнула через мыслимую норму и стремительно рвалась ввысь. Казалось, это невидимая в дымке луна распаляет страсти. Неподалеку свечкой вспыхнул тополь, другой. И вот уже весь молодой пролесок был охвачен пожаром. Даниель даже не обернулся. Изредка на землю падали птицы разных мастей. Природа сходила с ума от невиданной жары.
Вот уже с час, как ежи, как по команде, один за другим попадали в песок: одни совсем неподалеку, стая других завалилась метрах в ста. В раскаленном воздухе вперемешку с нечистотами улавливался аромат поджаривающегося мяса. Даниеля стошнило. Рвота вытекала из полуоткрытого рта, струйками сбегала по лацканам мундира и, не успев достигнуть поверхности земли, засыхала. Потом внезапно как-то одновременно выпали его кал и моча. На шее вздулся и тихо лопнул лимфатический узел. Взгляд Даниеля становился все более мутным, но как и прежде лишь глаза выдавали в нем железную волю и несгибаемую целеустремленность.
Кровь сворачивалась уже в жилах Даниеля, когда с востока, куда так упорно смотрел он, показались зарницы. Розовое зарево разрезало небо и стало вдруг очень холодно. Это были чайки. Они, взмахивая огромными крылами стремительно неслись навстречу Даниелю. Ближняя, несколько крупнее свои товарок, что есть сил налегала на попутный ветер, то снижаясь, то взмывая ввысь. Стон, переходящий в настоящий звериный могучий рев вырвался из груди Даниеля. Он дождался, он выстоял, он... Птицы радостно заклекотали в ответ, ускоряя лет.
Его взгляд так и не поменял положения, когда, резко вскочив навстречу, он как-то неуверенно пошатнулся и ничком рухнул лицом в землю. Из под Даниеля вытекала темно-красная маслянистая жидкость, жадно впитываемая бурым песком. Они просто НЕ УСПЕЛИ...
1995
|
